Пепельные Волки

Эти бывшие серые хищники стали олицетворением радиоактивного кошмара. Нейтронное излучение не просто изуродовало их, а сплавило плоть с окружающей средой. Их шерсть выцвела до мертвенно-белого и пепельно-серого цвета, сливаясь с ландшафтом Пустошей. Кожа в некоторых местах обуглилась и потрескалась, обнажая светящуюся багровым светом мышечную ткань. Наиболее жуткая мутация — это «свечи»: участки на спине и боках, где из-под кожи прорастают фосфоресцирующие грибовидные наросты, отбрасывающие зловещее сияние в тумане. Их стаи передвигаются абсолютно бесшумно, а вой напоминает скрежет металла по стеклу. Охотятся из засад, используя туман и пепельные бури как прикрытие.

Шепчущие Слизневики

Этот вид мутантов сложно назвать животным. Это колониальные организмы, возникшие от слияния плесени, бактерий и остатков нервной ткани погибших. Они образуют огромные, пульсирующие скопления в заброшенных тоннелях, подвалах и вентиляционных шахтах. Их полупрозрачное желеобразное тело мерцает тусклым зелёным светом и усеяно множеством глазков, улавливающих малейшие вибрации и тепло. Самое ужасное их свойство — пси-мимикрия. Слизневик способен считывать обрывки памяти и страхов жертвы, проходящей рядом, и проецировать их в виде шёпотов, криков или образов погибших близких, заманивая добычу в ловушку. Прикосновение к нему вызывает быстрый паралич, после чего жертва медленно растворяется в его массе, пополняя коллекцию «голосов».

Ржавые Псы

Если города-крепости — это стальные сердца мира, то «Ржавые Псы» — это гангрена, расползающаяся по его артериям-трассам. Это не банда в классическом понимании, а скорее кочевое племя отбросов и выживших, объединённых животной жаждой существования. Они не строят планов и не слушают вожаков — они следуют за сиюминутной выгодой и запахом слабости. Их внешний вид — кричащая визитная карточка Пустошей: одежда, сшитая из обрывков брезента, кожи и резины, безумно яркая и пёстрая на фоне серых ландшафтов. Они покрывают свои тела ритуальными шрамами, татуировками, сделанными ржавыми иглами, и собирают жуткие трофеи — кости, шестерёнки, детали машин, вплетая их в волосы и вешая на оружие. Их тактика — стая шакалов: напасть внезапно, посеять панику, урвать что можно и раствориться в пепельных бурях, прежде чем жертва опомнится. Они боятся лишь хорошо вооружённых караванов и патрулей городов, предпочитая нападать на одиночек и слабых.

Падальщики

Одни из самых распространённых и самых отвратительных мутантов Пустошей. Падальщики не блещут ни силой, ни хитростью — но их много, они везде и они всегда голодны. Тощие, вытянутые твари, похожие одновременно на облезлую собаку, крысу и что-то искажённо-человеческое: серая кожа в струпьях и незаживающих язвах, редкая жёсткая щетина, а вдоль хребта — гребень из острых костяных наростов. Непропорционально крупная голова, кривые жёлтые зубы, созданные не для убийства, а чтобы рвать уже мёртвую плоть, и глаза, горящие ровным, немигающим, нездоровым жёлтым светом, — в темноте стая похожа на россыпь огоньков, ползущих по пустоши. Их выдают запах гниющей плоти и гортанный визг, похожий на смех умирающего. Падальщики не охотятся — они ждут: часами и сутками идут за караванами, пока кто-то не отстанет, не упадёт, не сломается. Тогда стая во главе с вожаком, которого в некоторых краях зовут «матерью», окружает жертву и изматывает её короткими рывками, пока та не рухнет. Раненый падальщик не бежит, а продолжает рваться вперёд. Один не опасен даже ребёнку, десять загонят взрослого, тридцать остановят вездеход. Они не выносят холода, режущего яркого света и вида мёртвых сородичей — горстка убитых тварей, оставленных на виду, обращает стаю в бегство. Их ненавидят и убивают при первой возможности, но там, где есть падальщики, нет эпидемий.

Продолжение следует