Трофейный трицикл Стилгарда оказался машиной своенравной, но выносливой. Азот выжимал из него всё, что можно, ведя его по бездорожью Пустошей в обход патрулируемых трасс. Игнат молчал всю дорогу, лишь изредка поглядывая назад, туда, где за горизонтом осталась стальная полусфера его тюрьмы. В его глазах всё ещё читался страх, смешанный с недоверием к своему внезапному освобождению.

Почти сутки они мчались сквозь пепельные равнины, останавливаясь лишь чтобы остудить двигатель и дать отдых измученным телам. Но когда до Города Шестерёнок оставалось каких-то двадцать-двадцать пять километров, трицикл издал предсмертный хрип и замер. Бункер с углём был пуст.

— Дальше пешком, — коротко бросил Азот, стаскивая с себя стилгардский нагрудник и зашвыривая его в кусты. Игнат последовал его примеру. Дорогие, но смертельно опасные доспехи полетели в придорожную пыль.

Оставшиеся километры они преодолевали скрытыми тропами, которые Азот знал как свои пять пальцев. Никаких трасс, никаких случайных встреч. Только осторожное, крадущееся движение по каменистым осыпям и сухим руслам древних рек. Игнат, несмотря на усталость, старался не отставать, его молодой организм быстро восстанавливался, а надежда придавала сил.

Спустя восемь часов изнурительного перехода, когда солнце уже клонилось к закату, перед ними возникла знакомая скала. Город Шестерёнок. Но идти через главные ворота, мозоля глаза страже своим потрёпанным видом, было бы верхом глупости.

К счастью, у него был иной путь. Ещё в бытность свою контрабандистом он знал, что даже самая неприступная крепость имеет свои щели. В сотне метров от главного входа, сбоку от скалы, где каменная стена казалась монолитной, скрывалась узкая расщелина, заваленная обломками. За ней начиналась система древних пещер-нор, пронизывающих основание скалы, которые вели прямо в дренажные коммуникации города. За годы никто не удосужился их заделать — слишком труднодоступные и запутанные.

Спустя полчаса блужданий в полной темноте, когда Игнат уже начал сомневаться, не заблудились ли они, Азот нащупал знакомую ржавую лестницу. Поднявшись по ней и отодвинув тяжёлую крышку люка, они оказались в тёмном переулке на нижнем ярусе города. Вокруг не было ни души — поздний вечер загнал всех по домам.

Они двигались тенями, скользя вдоль стен. Азот уверенно вёл Игната по лабиринту улиц и переходов, пока перед ними не возник знакомый дом и цех Алекса. В окнах горел свет.

Подойдя к двери, Азот постучал условным стуком. Через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял Алекс, а за его спиной виднелось встревоженное лицо Эда.

— Азот! — выдохнул Эд. — Мы уже начали...

Он осекся, увидев измученного, грязного, но живого юношу за его спиной. Игнат стоял, переводя дыхание, и смотрел на огни цеха с таким благоговением, словно попал в храм.

— Познакомьтесь, — устало, но с тенью улыбки произнёс Азот. — Это Игнат, сын Громовара. А это, парень, твоё новое временное пристанище.

Алекс и Игнат обменялись взглядами. В глазах механика вспыхнул неподдельный интерес. В глазах юноши — надежда.

Алекс встретил их с той же радушной суетливостью, с какой встречал всех, кто попадал в орбиту его интересов. Игнат, всё ещё пребывавший в состоянии лёгкого шока, был немедленно отправлен в крошечную душевую комнату, а затем усажен за стол, ломившийся от горячей еды. Эд, не отрываясь, смотрел на юношу с нескрываемым любопытством учёного, впервые увидевшего редкий экспонат.

Когда с ужином было покончено, и все четверо собрались в тесной, заваленной чертежами гостиной, Азот начал свой рассказ. Он ничего не утаивал: ни условий Громовара, ни проникновения в Стилгард, ни дерзкого побега с помощью Горна, ни убитых патрульных.

— Горн? — переспросил Алекс, и его брови полезли вверх. — Значит, старый лис Громовар подстраховался. Горн — его правая рука, лучший мастер по оснастке домен. Если он пошёл лично, значит, ставка была высока.

Эд, слушавший с напряжённым вниманием, покачал головой:
— Но теперь у вас обоих огромные проблемы. Стилгард наверняка уже нашёл тела. Сопоставить бегство Игната с отбытием каравана из Флэймварда для них — дело нескольких часов. А учитывая, что Горн исчез вместе с вами...

— Горн уехал назад, в Флэймвард, — тихо сказал Азот. — Он должен был доложить Громовару об успехе.

— И тем самым подставить его под удар, — мрачно закончил Алекс. Он встал и подошёл к окну, глядя на ночные огни города. — Стилгард не дураки. Караван из Флэймварда приезжает, и в ту же ночь пропадает сын главного плавильщика, двое рабочих из того же каравана исчезают, а на постах находят трупы патрульных. Сложить один плюс один — проще пареной репы. Формально Флэймвард — союзник Стилгарда. И Громовару теперь грозит реальная опасность.

Игнат, молчавший всё это время, вдруг поднял голову. В его глазах, зелёных, как у отца, плескалась тревога.
— Отец... он знал, на что идёт. Он сказал мне перед тем, как меня увезли: «Если придётся выбирать между моей жизнью и твоей свободой, выбирай свободу». Но я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

— Он пострадает, только если не придумает, как прикрыть свою шкуру, — неожиданно подал голос Эд. — Политика, мой юный друг, это игра теней. Если Громовар сумеет сделать вид, что ничего не знал, что его людей подкупили или обманули, у него есть шанс выкрутиться.

Алекс кивнул, не оборачиваясь от окна:
— Верно. Главное, чтобы у Стилгарда не было прямых доказательств связи Громовара с побегом. А доказательством может стать только Игнат или ты, Азот, если конечно тебя смогут опознать, — он обернулся и посмотрел на Азота и Игната. — Поэтому вам обоим сейчас лучше не высовываться за пределы Шестерёнок. Здесь Стилгард вас не тронет — формально мы нейтральны, хоть и в союзе с Луминарием. Вражды у нас с ними нет, но и дружбы тоже. Войско они сюда не пошлют, слишком дорого обойдётся.

Азот понимающе кивнул. Он уже прокручивал в голове эти варианты.

— Кстати о стенах, — сменил тему Алекс, стараясь разрядить обстановку. — Твой «Скат», Азот, почти готов. Мы с ребятами сделали всё, что могли без тех материалов. Каркас усилен, ходовая перебрана, новый бункер для угля смонтирован. Как только придут твои заказы от Громовара, дня три работы — и машина будет готова хоть на край света.

— Когда должен быть караван? — спросил Азот.

— Завтра к вечеру. Если Громовар успел отправить материалы до того, как Стилгард начал расследование, они должны быть там.

Повисла тишина. Игнат, измученный физически и морально, начал клевать носом.

— Хватит на сегодня, — мягко сказал Эд. — Игнату нужно отдохнуть, да и Азот третьи сутки на ногах. Завтра будем решать всё по порядку.

Алекс кивнул и указал Игнату на небольшую комнатку рядом с кухней.
— Располагайся, парень. Здесь ты в безопасности. Обещаю.

Игнат благодарно кивнул и, шатаясь, побрёл спать. Азот же ещё долго сидел с друзьями, обсуждая варианты дальнейших действий и молясь про себя, чтобы Громовар успел отправить груз до того, как над его головой сгустятся тучи.

Горн мчался сквозь Пустоши с той скоростью, на которую только был способен его вездеход. План сработал идеально: в условленном месте, в руинах старой заправочной станции, его ждал спрятанный «Стремительный» — легкий, но мощный паровой багги с полным бункером отборного угля и сменой одежды. Горн переоделся, пересел и рванул дальше, оставляя за спиной клубы пепла.

Он прибыл во Флэймвард на рассвете, когда утренние патрули еще только менялись. Никто не обратил внимания на одинокий багги, въезжающий в ворота — мало ли курьеров снуют между городами. Громовар уже ждал его в своём кабинете, нависая над столом, как скала над пропастью.

— Игнат? — только и спросил он, когда Горн вошёл.

— Жив. Свободен. На пути в Шестерёнки, — коротко отчитался Горн. — Азот своё дело сделал. Парень в безопасности.

Громовар медленно выдохнул. В его глазах, на миг, мелькнуло нечто, похожее на облегчение, но тут же сменилось привычной стальной решимостью.
— Хорошо. Значит, время не ждёт.

Караван, который Громовар готовил последние дни, был уже собран. Это был самый мощный состав, который когда-либо покидал его цеха: десять тяжелых грузовиков, доверху забитых не просто рядовым металлом, а отборными сплавами, композитами, редкими присадками и инструментами. Громовар собирал всё, что могло пригодиться в Шестерёнках — не только для сделки с Азотом, но и как неприкосновенный запас на случай бегства.

Он знал, что Стилгард придёт за ним. Вопрос был лишь в том, когда.

— Я поведу караван сам, — объявил он, натягивая дорожный плащ. — Скажу, что лично еду договариваться о модернизации плавилен. Это прозвучит убедительно.

Горн кивнул и без лишних слов занял место в головной машине. Караван тронулся в путь, оставляя позади дымные факелы Флэймварда.

Тем временем в Городе Шестерёнок наступило утро. Азот проснулся с ощущением, что впервые за долгое время выспался. В доме Алекса пахло свежим хлебом — Эд, оказывается, уже встал и успел приготовить завтрак.

— С добрым утром, — приветствовал он Азота. — Игнат ещё спит. Пусть отдыхает, парень через многое прошёл. Давай пока обсудим план.

За завтраком к ним присоединился Алекс, и втроём они набросали примерный список дел на ближайшие дни.

— Первое и главное — материалы, — начал Алекс, разливая чай. — Если Громовар успел их отправить, к вечеру они будут здесь. Тогда я за два-три дня закончу «Скат». Броня, двигатель, дополнительный бункер — всё встанет на свои места.

— Второе — закупки, — подхватил Эд. — Я составил примерный список того, что нам понадобится в дороге. Вода, уголь, еда, медикаменты, оружие и патроны, инструменты, запасные части... — он протянул Азоту исписанный мелким почерком лист. — Сумма выходит приличная, но у нас есть кое-что на продажу. Мои эксперименты со «свечами» дали неожиданный результат.

Эд с гордостью продемонстрировал небольшую баночку с сероватым порошком.
— Я смешал измельчённые «свечи» пепельного волка с сухим экстрактом лишайника из аномалий. Получилось мощное регенерирующее средство, которое нейтрализует последствия радиации и нейтронного излучения. Я назвал его «Пепельный бальзам». Его много, мы можем часть продать в местной гильдии торговцев. Запросят хорошую цену.

— Третье — Игнат, — вставил Алекс. — Я уже прикинул, парень явно талантлив. Если он останется у меня в цехе, будет и при деле, и в безопасности. А мне такой помощник ох как пригодится.

— И четвёртое, — задумчиво произнёс Азот, — наша главная цель. Координаты на карте. Нужно окончательно определиться с маршрутом и сроками. Две недели в один конец, если верить карте. Плюс столько же обратно. Плюс время на исследования на месте. Месяц, минимум. А скорее — полтора.

— Значит, закупки должны быть с запасом, — резюмировал Эд. — Работы много.

После завтрака они отправились в ангар. Азот замер на пороге, не веря своим глазам.

«Скат» стоял посередине цеха, и это был уже не тот старый, видавший виды вездеход, к которому он привык. Машина была разобрана до каркаса, но этот каркас теперь выглядел монументально. Новые, усиленные балки, переработанная ходовая часть и пустующие ниши для дополнительного бункера и бронелистов. Даже без обшивки «Скат» выглядел внушительно, почти грозно.

— Почувствуй разницу, — довольно усмехнулся Алекс, похлопывая по голому металлу. — Когда поставим броню, это будет не вездеход, а настоящий крейсер Пустошей.

Из подсобки показался заспанный Игнат. Увидев цех, он мгновенно преобразился: сонливость исчезла, глаза загорелись.

— Это... это невероятно! — выдохнул он, разглядывая механизмы, станки и подвешенные к потолку детали. — Алекс, а это что за агрегат? А этот пресс на сколько тонн? А можно посмотреть чертежи вашей паровой турбины?

Алекс расхохотался:
— Вижу, парень наш человек! Ладно, Игнат, будешь моей правой рукой, пока мы тут всё не доделаем. Научу тебя таким вещам, о которых в ваших плавильнях и не слышали.

Азот с Эдом переглянулись и улыбнулись. Всё складывалось удачно. Оставалось дождаться материалов и начать большой путь.

Разговор в кабинете прервал громкий стук в дверь цеха. Алекс удивлённо поднял бровь — обычно никто не решался беспокоить его без предупреждения. Выглянув в окно, он удивлённо пробормотал:
— Ничего себе...

Азот и Эд переглянулись. Время было ещё только одиннадцать утра, а караван, которого ждали лишь к вечеру, уже стоял у ворот. И судя по размерам, это был не просто грузовой состав.

— Пошли встречать, — коротко бросил Алекс, накидывая куртку.

Игната оставили в кабинете, строго наказав не высовываться. Работники из каравана не должны были видеть беглого сына плавильщика — мало ли какие слухи потом расползутся.

У ворот их ждало зрелище, от которого даже видавший виды Алекс присвистнул. Десять тяжелых грузовиков, доверху забитых металлом и оборудованием, выстроились в идеальную колонну. А из головной машины, тяжело ступая по каменной плите, вышел... Громовар.

— Ничего себе приёмчик, — пробормотал Эд.

Азот лишь усмехнулся. Он уже мысленно прокручивал такой вариант и оказался прав.

Громовар, заметив Азота, преодолел разделявшее их расстояние широким шагом и, к удивлению окружающих, крепко обнял контрабандиста. В этом жесте чувствовалась не просто благодарность, а нечто большее — уважение.
— Спасибо, парень, — глухо сказал он, хлопнув Азота по спине так, что у того чуть не вылетели лёгкие. — Ты вернул мне сына.

— Долг платежом красен, — сдержанно ответил Азот, но в уголках его глаз мелькнула тёплая усмешка. — Рад видеть вас живым и здоровым.

За спиной Громовара маячил знакомый силуэт — Горн, невозмутимый и собранный, как всегда. Он коротко кивнул Азоту, и в этом кивке читалось признание равного.

Алекс, быстро смекнув, что к чему, распорядился разгружать материалы прямо в цех. Пока рабочие суетились с тяжёлыми листами брони и ящиками с композитами, вся компания направилась в ангар. В кабинете их уже ждал взволнованный Игнат.

Когда дверь открылась, и он увидел отца, время словно остановилось. Игнат замер на мгновение, а потом, забыв обо всём, бросился к Громовару. Гигант-плавильщик, чьи руки гнули стальные балки, бережно, как хрупкую драгоценность, обнял сына. По грубому, обветренному лицу Громовара пробежала судорога, а в глазах защипало. Игнат же, не стесняясь, плакал навзрыд, уткнувшись в отцовскую грудь.

Азот, Эд, Алекс и Горн тактично отвернулись, давая отцу и сыну минуту тишины.

Когда эмоции немного улеглись, все уселись за огромный чертёжный стол Алекса. Разговор был долгим и серьёзным.

— Возвращаться нам нельзя, — первым нарушил тишину Громовар. Его голос звучал глухо, но твёрдо. — Стилгард наверняка уже всё понял. К вечеру в Флэймварде будут их эмиссары с требованием выдать меня.

— И не вернётесь, — кивнул Алекс. — Здесь вы в безопасности. Шестерёнки с вашим союзником не дружат, а военный конфликт из-за двух беглецов им не нужен. Слишком дорого.

Горн, молчавший до этого, подал голос:
— Но сидеть сложа руки мы не намерены. Надо работать. Мы привезли не только материалы для Азота. Там добра хватит на годы.

Алекс задумчиво почесал подбородок, затем его лицо озарилось идеей.
— Слушайте, а ведь это гениально! У меня в цехе полно места. Если организовать здесь небольшую плавильню — не на полную мощность, а так, для спецзаказов — мы сможем получать уникальные сплавы, каких больше нигде нет. Громовар, ты лучший плавильщик Флэймварда. Горн — твоя правая рука. Вдвоём вы здесь горы свернёте!

Громовар медленно поднял голову. В его глазах, ещё влажных от недавней встречи с сыном, загорелся знакомый огонь — огонь творца, а не разрушителя.
— Мини-плавильня... — задумчиво повторил он. — Это... это интересно. Я всегда мечтал работать не на войну, а на созидание. Игнат сможет учиться у лучших — и у меня, и у тебя, Алекс.

Игнат, услышав это, просиял. Вся его фигура выражала невероятное облегчение и счастье.

— Значит, решено, — подвёл итог Алекс. — Игнат работает со мной, постигает инженерное дело. Громовар и Горн берут на себя плавильню. Жить пока будете у меня, тесно, но не в поле же. А там, глядишь, и второй жилой модуль рядом пристроим. Место есть.

— Спасибо, Алекс, — голос Громовара дрогнул. — Ты даже не представляешь, что это для нас значит.

— Представляю, — просто ответил Алекс. — Друзья познаются в беде.

Азот, наблюдавший за этой сценой, чувствовал, как внутри разливается тепло. Несмотря на все опасности и риски, этот день стал днём, когда несколько разрозненных судеб сплелись в одну нить, ведущую к чему-то большему, чем просто выживание. Они строили будущее. И это будущее начиналось здесь, в Городе Шестерёнок.

Следующие четыре дня пролетели как один миг. В цехе Алекса кипела работа, каждый был занят своим делом, но всех объединяло одно — они строили будущее.

Алекс с Игнатом дни напролёт колдовали над «Скатом». Игнат, жадно впитывавший каждое слово наставника, оказался не просто талантливым, а гениальным учеником. Он предлагал такие решения по усилению ходовой части и оптимизации веса, что Алекс только крякал от удовольствия и хлопал парня по плечу:
— Эх, жаль, ты не родился в Шестерёнках! Из тебя вышел бы инженер мирового уровня!

Громовар с Горном тем временем обустраивали плавильню в дальнем конце ангара. Груды привезённого металла и оборудования постепенно превращались в аккуратные штабеля и готовые к работе агрегаты. Громовар, впервые за долгие годы работавший не на войну, а на созидание, заметно помолодел. В его глазах горел тот же огонь, что и у сына.

Азот с Эдом занимались закупками. Список был огромен: вода, уголь высшего качества, пищевые концентраты, медикаменты, инструменты, запасные части, тросы, осветительные шашки, патроны... Эд, вооружившись блокнотом, дотошно вычёркивал каждую позицию. Азот же занимался финансами. Часть «Пепельного бальзама» удалось продать местной гильдии торговцев за сумму, превзошедшую все ожидания. В придачу к этому у него оставались сертификаты от Стеши и щедрый гонорар за охоту на Стеклянного Коршуна. Денег хватало с лихвой.

Каждый вечер они собирались в тесной гостиной Алекса за общим ужином. Обстановка была тёплой, почти семейной. Громовар травил байки о плавильнях Флэймварда, Алекс рассказывал о курьёзных случаях из жизни механиков, Эд увлечённо объяснял устройство «Пепельного бальзама», а Игнат слушал, раскрыв рот.

Но всех мучил один вопрос. На четвёртый вечер Игнат, не выдержав, задал его прямо:

— Азот, можно спросить? Куда вы с Эдом собираетесь? Я понимаю, что не моё дело, но... «Скат» теперь похож на машину для путешествия на край света. Мы все это видим. И молчим, потому что не хотим лезть. Но мне правда интересно.

В гостиной повисла тишина. Все уставились на Азота. Эд, сидевший рядом, заметно напрягся — его давно подмывало рассказать всё Алексу.

Азот задумался, глядя в кружку с чаем. Потом поднял голову и обвёл взглядом собравшихся: Алекса, Игната, Громовара, Горна. Людей, с которыми он прошёл через огонь, сталь и риск. Людей, которым доверил свою жизнь.

— Ладно, — сказал он неожиданно для самого себя. — Вы заслужили знать.

И он рассказал. О родителях, работавших над «Проектом "Феникс"». О странном ключе, найденном в руинах. О том, как ключ реагирует на кровь. О координатах, которые он высветил. О карте из Астралиса, ведущей в неизведанные земли.

— Мы не знаем, что там, — закончил он. — Может быть, лаборатория моих родителей. Может быть, убежище Ордена Прометея. А может, просто очередные руины. Но это единственный шанс узнать правду.

Вопросы посыпались градом:

— Прометей? Тот самый довоенный орден, о котором ходят легенды? — спросил Громовар, его зелёные глаза вспыхнули любопытством.

— Да. Эд подтвердил, что символ на ключе — их.

— А почему ключ убил того фанатика? — не унимался Игнат. — Это какое-то оружие?

— Скорее тест, — вмешался Эд. — Он проверяет кровь на совместимость. Если кровь «чужая», происходит нейтронный выброс. Микродоза, но смертельная.

— А твоя кровь подошла? — тихо спросил Алекс.

— Да, — коротко ответил Азот. — И координаты высветились только на ней.

Горн, обычно молчаливый, подал голос:
— Значит, ты — ключ ко всему этому. Твои родители были частью проекта?

— Скорее всего. Я надеюсь найти ответы там.

Громовар тяжело вздохнул:
— Место, куда вы собрались, наверняка кишит аномалиями. Радиация, нейтронные поля, мутанты... Вы хоть понимаете, на что идёте?

— Понимаем, — твёрдо ответил Азот. — Поэтому «Скат» и должен был стать неуязвимым.

Алекс довольно хмыкнул:
— Ну, насчёт неуязвимости не обещаю, но подготовил я его отлично. Завтра сами увидите.

Разговор затянулся допоздна. Каждый задавал вопросы, высказывал предположения, делился опасениями. Но никто не пытался отговорить. Все понимали: это судьба.

Утро пятого дня встретило их свежестью и гулом проснувшегося города. Алекс, сияющий как начищенный медный чайник, повёл Азота и Эда в цех.

— Ну, принимайте работу!

То, что предстало перед их глазами, превзошло все ожидания. «Скат» стоял посередине цеха, огромный, величественный, и больше походил на лёгкий танк, чем на вездеход. Корпус, покрытый листами композитной брони, отливал тёмным металлом с едва заметным зеленоватым отливом — нейтронно-поглощающий сплав Громовара. Гусеницы, широкие и массивные, были усилены дополнительными траками. Носовая часть, заострённая и бронированная, напоминала таран. По бокам, за бронещитками, угадывались дополнительные топливные баки и отсеки для снаряжения. На крыше, за маленьким бронеколпаком, виднелось гнездо для пулемёта или турели.

Крейсер Пустошей

— Алекс... — выдохнул Азот, обходя машину кругом. — Это... это не «Скат». Это монстр.

— Ну, назвать можно как хочешь, — довольно ухмыльнулся механик. — Главное — внутри. Двигатель форсирован, система охлаждения новая, бункер угля увеличен вдвое, есть запасные баки для воды. Броня держит не только пули, но и слабые нейтронные поля. А вот тут, — он похлопал по кормовому отсеку, — твоя лаборатория, Эд. Компактная, но всё необходимое там есть.

Эд, не веря своим глазам, заглянул внутрь и восхищённо присвистнул.

— Алекс, я даже не знаю, как благодарить, — Азот повернулся к механику и крепко пожал его руку.

— Благодарить будешь, когда вернёшься, — отмахнулся Алекс, но в его глазах читалась гордость. — А сейчас — загружайтесь. Времени мало.

Весь день ушёл на погрузку. Ящики с провизией, канистры с водой, боеприпасы, инструменты, запасные части, научное оборудование Эда — всё это аккуратно укладывалось в отсеки «Ската». К вечеру машина была загружена под завязку.

Вечером, как обычно, ужинали все вместе. Говорили мало, но тепло. Громовар поднял кружку с элем:
— За тех, кто идёт в неизвестность. Возвращайтесь, ребята. У нас тут без вас скучно будет.

— Обязательно, — ответил Азот.

Было решено, что они с Эдом выдвигаются завтра на рассвете.

Рассвет следующего дня встретил их серым, туманным утром. Город Шестерёнок остался позади — его огни и гул машин растворились в дымке, уступив место бескрайним, безмолвным Пустошам. У ворот ангара их провожала вся команда: Алекс, Игнат, Громовар и Горн. Обнимались крепко, по-мужски, говорили мало, но в каждом жесте чувствовалась искренняя теплота.

Азот удивился сам себе: на душе было удивительно легко, почти безмятежно. Ни привычной тревоги, ни гнетущего чувства опасности. Только ясность и тихая уверенность. Они отправлялись в смертельно опасное путешествие, но он не был один. Эд сидел рядом, поглядывая на карту, а за их спинами оставался дом, где их ждали.

Первые четверо суток пролетели незаметно. Дорога была знакомой — старые трассы, ведущие в сторону Эмберайна, изъезженные караванами, не таили в себе неожиданностей. Азот и Эд сменяли друг друга за штурвалом строго по графику: шесть часов вождения, шесть часов отдыха. Сон в тесной, но оборудованной всеми удобствами кабине, еда из пищевых концентратов, короткие разговоры — и снова дорога, уходящая в серую дымку.

Где-то вдалеке иногда мелькали тени мутантов, но те предпочитали держаться подальше от грозного вида перестроенного «Ската». Даже пепельные волки не решались приблизиться к стальному монстру, чьи гусеницы оставляли за собой широкий, уверенный след.

На шестые сутки они миновали последние знакомые ориентиры и въехали на земли, которых не касалась нога ни одного картографа из Астралиса. Пустоши здесь выглядели иначе — не было ржавых скелетов древних машин, не было следов старых дорог. Только потрескавшаяся, выжженная земля, уходящая до самого горизонта. Никаких признаков жизни — ни птиц, ни насекомых. Звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя «Ската».

К удивлению путников, грунт оказался достаточно ровным. Пересохшая глина, растрескавшаяся на причудливые многоугольники, была твердой и упругой, словно каменный ковер. «Скат» двигался быстро и уверенно, не снижая скорости, и Азот в который раз порадовался продуманной модернизации.

С этого момента они приняли новое правило: с наступлением самых темных ночных часов останавливаться, находя укромное место, и ждать рассвета. Слишком много неизвестных опасностей могло таиться в этой безжизненной тишине, чтобы рисковать, двигаясь в полной темноте.

На седьмые сутки, когда серый рассвет только начал разгонять ночную мглу, Азот, всматривавшийся в горизонт, заметил нечто, заставившее его насторожиться. Прямо по курсу, там, куда вела карта, возвышались темные силуэты. Баррикады. А за ними угадывались очертания каких-то строений — приземистых, грубых, словно вылепленных из грязи и камня.

Азот мгновенно сбросил газ и направил «Ската» в сторону зарослей сухого кустарника, где машину можно было укрыть от случайных взглядов. Глушитель двигателя, установленный Алексом, позволял маневрировать почти бесшумно. Остановившись и заглушив мотор, он тронул за плечо Эда, дремавшего на заднем сиденье.

— Эд, просыпайся. У нас проблемы.

Эд встрепенулся, мгновенно приходя в себя:
— Что? Где?

— Впереди, — Азот указал в сторону мрачных очертаний на горизонте. — Похоже на блокпост. Или поселение. Карта ведёт ровно через них. Надо осмотреться.

Эд протер глаза и, достав старую подзорную трубу, принялся всматриваться в сторону нежданного препятствия. Азот же, уже оценивая обстановку, начал прокручивать в голове варианты: объехать, если возможно, или искать другой путь. Но карта была безжалостна — координаты вели именно туда, за эти мрачные укрепления.

Наблюдение за баррикадами не принесло ничего утешительного. Объехать препятствие оказалось невозможно. С одной стороны, баррикады упирались в глубокий обрыв, ведущий в пересохшее русло древней реки — крутой, почти отвесный спуск, недоступный для тяжелой техники. С другой стороны, дорогу перекрывала хаотичная россыпь огромных валунов, остатков скал, разрушенных временем и радиацией. Эти каменные завалы тянулись на добрый километр, и «Скату» ни за что не удалось бы их преодолеть.

— Придется идти напрямик, — мрачно заключил Эд, опуская подзорную трубу.

Азот молча кивнул. Любой объезд мог занять десятки километров, а то и вовсе увести их в неизведанные дебри, откуда не было возврата на проложенный маршрут. Карта неумолимо вела их именно сюда, к этому серому, неприглядному сооружению.

— Но прежде чем бросаться в прорыв, нужно понять, с кем мы имеем дело, — сказал он, и они начали медленно, скрытно, приближаться к баррикадам, используя редкие кусты и неровности рельефа как укрытие.

Час наблюдения не прошел даром. За укреплениями кипела жизнь. Азот разглядел фигуры в пестрых, сшитых из обрывков брезента и резины одеждах. Они двигались с ленивой уверенностью хищников, знающих, что здесь они — хозяева. На их оружии и поясах болтались жуткие трофеи: кости, ржавые шестерни, осколки приборов. Некоторые носили на шее ожерелья из человеческих зубов, другие украшали волосы обломками металлических трубок.

— «Ржавые Псы», — тихо выдохнул Азот, узнавая банду по рассказам бывалых контрабандистов.

Это было не просто сборище отбросов, а кочевое племя, живущее по законам стаи. Они не строили планов и не слушали вожаков — только сиюминутная выгода и запах слабости вели их. Их одежда, яркая и пестрая, казалась кощунством на фоне безжизненных Пустошей, а тела покрывали ритуальные шрамы и татуировки, нанесенные ржавыми иглами. Они нападали внезапно, сеяли панику, грабили и исчезали, прежде чем жертва успевала опомниться. И никаких переговоров с ними быть не могло.

— Договориться не выйдет, — констатировал Азот, отползая от края. — Остается только прорыв.

Он выбрал участок баррикад, максимально удаленный от основного поселения, и отправил Эда охранять «Скат», а сам двинулся к обрыву. Спуск в пересохшее русло реки оказался не таким уж и сложным — осыпавшийся склон позволял спуститься почти беззвучно. По дну оврага, прячась за выступами глины, Азот подобрался почти вплотную к баррикадам. Он видел, как из ржавых бочек и мешков с песком сложены укрепления, но в них не было ничего монументального. Эту груду хлама «Скат» разнесет в щепки, словно бумагу.

Вернувшись через пару часов, он застал Эда в состоянии, близком к нервному срыву. Два часа ожидания показались ученому вечностью.

— Ну что? — выдохнул Эд, вглядываясь в лицо друга.

— Проедем, — коротко ответил Азот. — Баррикады не рассчитаны на тяжелую технику. Но нужна ночь и неожиданность.

План родился быстро и был до безобразия прост: дождаться полной темноты, выключить фары и на полном ходу протаранить баррикаду. Фактор внезапности был их единственным козырем. Пока «Ржавые Псы» опомнятся от грохота и пыли, «Скат» уже проскочит за укрепления и уйдет в ночь, прежде чем бандиты успеют организовать погоню.

— Глупо, — вздохнул Эд.
— Но другого выхода нет, — пожал плечами Азот.

Они сели ждать темноты, затаившись среди сухих кустов. Солнце медленно клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на пустынную землю, и в этих тенях, как всегда, таилась опасность.

Ночь опустилась на Пустоши плотной, непроницаемой завесой. Безлунное небо не давало ни проблеска света, и лишь слабое мерцание звезд разгоняло кромешную тьму. Идеальное время для дерзкого маневра.

Азот вывел «Скат» на нужную траекторию, выверяя расстояние до баррикад. Места для разгона было с избытком — добрая сотня метров ровного, как стол, грунта. Он глубоко вздохнул, нашарил рукой рычаг подачи пара и до упора выжал его. Двигатель взревел, выпуская клубы перегретого пара, и тяжелая машина, словно спущенная с цепи, рванула вперед.

Для своих габаритов «Скат» набирал скорость невероятно быстро. Алекс знал толк в форсированных двигателях. Ветер свистел за бортами, заглушая даже гул мотора. Азот, вцепившись в штурвал, смотрел прямо перед собой, туда, где в темноте угадывались неясные очертания баррикад.

Удар оказался оглушительным — грохот металла, треск древесины, визг рвущихся тросов. Но внутри кабины ощущалась лишь сильная вибрация, словно «Скат» переехал через особо крупный ухаб. Бочки, мешки с песком и ржавые листы железа разлетелись в стороны, как картонные декорации. Гусеницы взрыли землю, отправляя в ночь облако пыли и щебня, и вездеход, почти не сбавляя скорости, проскочил сквозь укрепления.

Азот тут же включил фары, выхватывая из темноты путь вперед. Оказалось, что за первыми баррикадами метров через пятьсот были вторые, огораживающие поселение с противоположной стороны. Такие же хлипкие, сложенные из подручного хлама.

Но бандиты не растерялись. Дозорные, ошеломленные внезапным тараном, мгновенно пришли в себя. С тыльной стороны баррикад застрекотали выстрелы — пули забарабанили по броне «Ската» с глухим звоном, не оставляя даже вмятин. Композитная броня, разработанная Громоваром, держала удар лучше любой стали.

— Держитесь, — процедил Азот сквозь зубы, нацеливая машину на вторую преграду.

Еще один сокрушительный удар — и вторая линия укреплений повторила судьбу первой. Ржавое железо, деревянные щиты и груды мусора разлетелись в стороны, освобождая путь. «Скат» вырвался на открытое пространство, подминая под себя остатки баррикад.

— Есть! — выдохнул Эд, но облегчение было преждевременным.

В зеркалах заднего вида замаячили три быстрые тени. «Гончие» — переделанные трициклы Стилгарда, на которых бандиты неслись в погоню, поливая «Скат» свинцом из ручных пулеметов.

— Не сбавляй скорость! — крикнул Азот, передавая штурвал Эду. — Держи курс прямо!

Эд, стиснув зубы, вцепился в руль, стараясь не смотреть в зеркала. Азот же, пригнувшись, метнулся в кормовую часть кабины, где в специальных нишах, предусмотренных Алексом, хранилось оружие. Он выхватил свою длинноствольную винтовку и прильнул к одной из бойниц — хитрой конструкции, позволявшей вести огонь из безопасного укрытия, не открывая люк.

Первый выстрел был предупредительным — пуля прошла над головами преследователей, оставляя в воздухе огненную полосу. Бандиты ответили шквалом огня, но пули бессильно отскакивали от бронированного корпуса.

Второй выстрел был точным. Азот прицелился в котел ближайшей «Гончей» — самую уязвимую часть любого парового трицикла. Пуля нашла цель. Мгновение — и машина превратилась в огненный шар. Взрыв был настолько мощным, что оставшиеся два трицикла резко затормозили, их водители инстинктивно пригнулись, уворачиваясь от летящих обломков.

Азот, не дожидаясь реакции оставшихся, выстрелил еще раз, на этот раз в землю перед ними. Фонтаны грязи и камней взметнулись в воздух, и преследователи, приняв единственно верное решение, развернулись и скрылись в темноте.

— Чисто, — коротко бросил Азот, откладывая винтовку. Он вернулся к штурвалу, и Эд, выдохнув с облегчением, передал ему управление.

Эд был бледен, но в его глазах уже не было того животного ужаса, что в первую ночь. Он медленно учился принимать опасность как часть пути.

Они проехали еще час, прежде чем Азот решил остановиться. В полной тишине он заглушил двигатель и вышел наружу, прислушиваясь к ночи. Ни гула моторов, ни криков, ни выстрелов. Только ветер, гудящий в пустоте, и далекий, едва слышный вой — то ли мутантов, то ли ветра.

— Ушли, — сказал он, возвращаясь в кабину. — На сегодня достаточно. Дождемся рассвета здесь.

Он не выключил двигатель полностью, оставив его работать на малых оборотах, готовый в любой момент сорваться с места. Эд, уставший и измотанный, молча устроился на заднем сиденье, пытаясь переварить произошедшее. Азот же, глядя в темноту, размышлял о том, что это был лишь первый серьезный бой на их пути. Впереди их ждали земли, которых не касалась нога ни одного картографа.

Следующие сутки прошли без происшествий. Никаких баррикад, ни бандитов, ни мутантов. Только бескрайняя, серая гладь Пустошей, уходящая за горизонт, и мерный гул двигателя, ставший для путников почти колыбельной.

Но пейзаж постепенно менялся. Каменистая пустыня, казавшаяся бесконечной, начала уступать место более мягким, холмистым ландшафтам. И самое удивительное — здесь появилась жизнь. Сначала Азот принял их за миражи или оптический обман: странные, причудливые растения, которых он никогда не видел раньше. Они тянулись из потрескавшейся земли, словно застывшие в вечном танце.

Одни напоминали спирали из серо-зеленой кожи, закрученные в тугую пружину. Другие походили на тонкие, хрупкие стебли, на концах которых дрожали прозрачные, похожие на стеклянные колокольчики, цветы, издававшие едва уловимый звон при порывах ветра. Третьи стелились по земле, образуя плотный ковер из бледно-фиолетовых листьев, испещренных светящимися прожилками.

Земли, которых не касалась нога картографа

Эд пришел в настоящий восторг. Он буквально прилип к окну, не переставая комментировать увиденное:
— Азот! Ты видишь это? Это же… это невероятно! Они адаптировались к радиации! У них, должно быть, совершенно иная клеточная структура! Мы должны остановиться! Мне нужно взять образцы!

Азот, улыбнувшись энтузиазму ученого, несколько раз останавливал «Скат», позволяя Эду выскочить наружу с пробирками и пинцетом. Тот, словно ребенок в кондитерской, с благоговением срезал стебли, аккуратно упаковывал листья и делал пометки в полевом журнале. Азот же стоял на страже, внимательно вглядываясь в горизонт. Что-то в этом пейзаже его настораживало. Слишком… правильно здесь все было. Слишком гармонично для Пустошей.

Так прошли сутки, а может, чуть больше. Растения становились все разнообразнее, воздух уже не казался таким мертвым, и даже солнце, пробиваясь сквозь пелену облаков, отбрасывало на землю не серые, а почти живые тени.

Именно в этот момент Азот снова почувствовал это. Тот самый взгляд. Ледяной, пронзительный, словно острая игла, вонзающаяся в самый нерв. Он узнал это ощущение — точно такое же он испытывал в Луминарии, когда кто-то следил за ним из тени.

Он резко оглянулся, но за кормой «Ската» простиралась лишь пустая дорога и редкие заросли странных растений. Ни души. Ни звука. Только ветер да стрекот насекомых.

— Эд, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Поднимись на крышу, осмотри окрестности.

Эд, заметив тревогу в голосе друга, взял подзорную трубу и, открыв люк, выбрался наружу. Он стоял на крыше почти полчаса, вертя головой во все стороны, прижимая трубу к глазу, но в конце концов спустился обратно, разочарованно пожав плечами.

— Ничего. Абсолютно ничего. Пейзаж как пейзаж, только эти растения… ты прав, они странные. Но ни души.

Азот кивнул, но тревога не отпускала. Наоборот, с каждым часом она становилась все ощутимее, почти физической. Кто-то или что-то следило за ними. Неумолимо, терпеливо, не позволяя себя обнаружить.

Они продолжали путь еще полдня. Растения становились все гуще, а пейзаж все более необычным. Появились странные образования, похожие на каменные грибы, и яркие, почти светящиеся лишайники, покрывающие валуны. Мир вокруг стал совершенно иным — чужим, но в то же время завораживающе прекрасным. Чувство слежки становилось невыносимым. Оно висело в воздухе, как тяжелое, липкое облако, и Азот знал: рано или поздно оно приведет их к чему-то неизбежному.

Чувства бывалого контрабандиста никогда не подводили. Азот оказался прав — и это осознание пришло слишком поздно.

Сначала на горизонте впереди показались темные точки. Три «Гончих» Стилгарда, идущих плотным строем. Азот мгновенно сбросил газ, его рука уже тянулась к рычагу разворота, когда он бросил взгляд в зеркала заднего вида. Еще три «Гончих» возникли за кормой, перекрывая путь к отступлению. Слева — обрыв, поросший теми самыми причудливыми растениями, за которыми Эд охотился с таким восторгом. Справа, из-за гряды камней, одно за другим выкатывали шесть «Гончих», смыкая кольцо.

Азот выругался сквозь зубы. Они заехали в идеальную мышеловку. Стилгардцы не просто следили за ними — они вели их, терпеливо гнали через Пустоши, как охотники загоняют дичь, дожидаясь, когда жертва сама шагнет в западню.

Их не расстреляли на месте. Значит, Стилгард хотел взять их живыми. Это было и облегчением, и новой угрозой одновременно.

— Эд, — тихо сказал Азот, не сводя глаз с приближающихся машин. — Нас окружили. Стилгард. Им нужны мы, не «Скат». Но и его они не оставят.

Эд побледнел так, что стал похож на призрака. Его руки дрожали, но голос, когда он заговорил, был удивительно твердым:
— Что будем делать?

— Сначала — спрятать самое важное.

Азот действовал быстро. Он откинул панель в полу кабины, под ней обнаружилась небольшая герметичная ниша — потайной отсек, который Алекс сделал специально для таких случаев. Отсек был расположен вплотную к двигателю, и обнаружить его без специального знания было невозможно даже при самом тщательном обыске. Азот сунул туда карту и бронзовый ключ, накрыл панель и задвинул ее так, что даже придирчивый взгляд не нашел бы следа тайника.

Только они закончили, как кольцо сомкнулось. «Гончие» замерли в десятке метров, окружив «Скат» плотным полукольцом. Из-за их спин, с глухим грохотом гусениц, выполз «Мастодонт» — низкий, приземистый танк с короткой мортирой. Люк на его броне откинулся, и оттуда, грациозно, как кошка, спустился человек.

Он был высок, строен, с белоснежными волосами, аккуратно зачесанными назад. Его лицо, покрытое легкой сетью морщин, хранило выражение вежливого, почти светского интереса. Униформа отличалась от обычной стилгардской — темно-синяя, с серебряным шитьем на воротнике и плечах. Офицер, и явно высокого ранга.

Лоренц Вандер

Спрыгнув на землю, он неторопливо, даже с некоторой ленцой, подошел к «Скату» и постучал костяшками пальцев по бронированной двери, словно приветствуя старого знакомого. На его губах играла едва заметная, хитрая улыбка.

— Прошу вас, выходите, господа, — раздался его голос — ровный, спокойный, с легкой хрипотцой. — Не стоит заставлять меня ждать. Я не люблю ждать.

Азот и Эд переглянулись. Деваться было некуда. Медленно, стараясь не делать резких движений, они открыли дверь и спустились на растрескавшуюся землю. Солнце, пробивающееся сквозь пелену облаков, освещало десятки стволов, направленных на них. Но офицер даже не взглянул на оружие. Его пристальный взгляд был устремлен на Азота.

— Рад познакомиться, — сказал он, слегка наклонив голову. — Меня зовут Лоренц Вандер. Я много слышал о вас, господин Азот. И, должен признаться, ваша репутация не совсем совпадает с тем, что я вижу. Но это ничего не меняет.

Он жестом указал на «Мастодонт»:
— Прошу в мой скромный экипаж. У нас будет время поговорить. Я обещаю — никто не причинит вам вреда. По крайней мере, пока я не получу ответы на все свои вопросы.

В его голосе звучала ледяная вежливость, под которой угадывалась стальная воля. Вандер был уверен в себе. Уверен до такой степени, что это могло означать только одно: он знает о них гораздо больше, чем они предполагают.

Пустоши огласились гулом работающих моторов. Азот и Эд, под конвоем «Гончих», направились к зевающему люку «Мастодонта»...